Я пытаюсь вытянуть себя за волосы
Из болота банальности и пошлости,
И больше всего боюсь,
Что не хватит сил на последний рывок;
Я пытаюсь управлять временем,
Упорно не замечая, что уже давно не весна,
И тем более не шесть часов,
И все норовлю выйти в окно;
Я прячусь за чужим именем,
Чужими делами,
Чужой жизнью
И только с самыми близкими
Разговариваю без слов;
Я смеюсь
И требую сухого пороху –
Меня ждет луна,
Иначе почему она повернута ко мне всегда лицом?
И самое главное: я никогда не вру.
Никому.
Кроме себя.

...когда они играют свою музыку, их глаза светятся звездами, и хочется обнять их всех вместе огромными руками-крыльями, и хочется обнять их музыку и слиться с ней в одно целое, и откуда-то изнутри поднимается счастье, выливается наружу, бьет фонтаном, заливает тротуары, а стук колес все пытается перебить ритм, и - не может...

Хожу по улицам,
встречаю прошлое,
бью душу вдребезги.
Дышу каштанами,
смеюсь прерывисто
и остро чувствую;
смотрю Кустурицу,
ищу хорошее
и грежу - бреднями,
воспоминаньями,
чужими лицами,
своими буднями...

Раскладывать пасьянсы после полуночи -
причина, а не признак бессонницы.
Хочется
чего-то лучшего,
чем есть, значит - врага хорошего.
Прошлое
пульсирует по венам боем часов
и давит на барабанные перепонки;
звонкие
льдинки иллюзий стучат по чашам весов
справедливости; и для этого суда
я вечно виновна
(не важно, сказала в решающий момент
да
или - нет,
все равно
наказание неизбежно, приговор точен,
и имя ему - одиночество)

Проснулась утром от слов
звучали в моей голове и разбудили.
Такие вот:


За окном разливалось лазурное в бредни небо, 
по лазури плыла золотая, как солнце, лодка, 
тихо шла, по течению, на одних только веслах. 
В этой лодке, смеясь и плача, сидели боги, 
говорили, заглядывали оттуда в окна 
(любопытные), удивлялись, что все так просто: 
люди любят людей, ненавидят - людей опять же, 
кружат в танце судьбы все по замкнутому кругу, 
иногда поднимают взгляд, но не видят лодку, 
иногда смотрят в глаза, но не видят - душу, 
иногда вообще вокруг нечего не видят. 
Это как если за руки браться - только в перчатках, 
это как говорить - только спиной друг к другу. 
Боги плыли по небу, плакали и смеялись, 
боги спорили между собой и бросали кости, 
и решали, только решить так и не решились....

 странные двое

Она бьется головой о стену 
в ритме азбуки морзе; 
Он - складывает носки под кроватью 
и всегда допивает последний глоток пива; 
На них смотрят, как на сумасшедших, 
когда он дарит ей вместо розы 
обернутый грязной марлей 
букет из чертополоха и крапивы. 
Но когда они берутся за руки, 
воздух электризуется, 
и посторонние прячутся по углам, 
как тараканы; 
и если эта странная парочка 
все-таки займется любовью, 
то мир треснет напополам 
граненым стаканом...

босиком

Мне сегодня не счастливится: 
Ты опять звонишь без повода; 
Вырываю трубку с мясом я 
Из кармана рюкзака. 
Я, наверно, неудачница, 
И, в руках салфетку комкая, 
Босиком иду по улицам, 
Не замечена пока. 
Люди тыкали бы пальцами, 
Только – смотрят люди под ноги, 
И не слышат, как на выдохе 
Им читаются стихи; 
Я кажусь себе растяпою, 
И, мечтая встретить конунга, 
Босиком по лужам шлепаю – 
Брызжу кляксами в других)

о любви

Хочется все о любви, 
но как-нибудь по-другому: 
может - без слез и рифм, 
может - просто с другим; 
хочется словом дарить 
тебе что-нибудь такое, 
что танцу заменит ритм, 
а городу - даже гимн. 
Но ты опять не про то 
спрашиваешь за кофе, 
и думаешь невпопад, 
и ищешь во мне - других; 
а я, завернувшись в пальто, 
рассматриваю твой профиль 
и говорю наугад, 
снова - за нас двоих.

Иногда у меня возникает навязчивое ощущение,
что со мной все никак не случается что-то,
что-то очень важное,
должное прийти еще в детстве,
но потерявшееся по дороге;
оно ищет меня и зовет,
и я даже слышу его шаги и голос,
но во круг меня
люди-зеркала,
они отражают эхом,
и я никак не могу понять,
я какой стороны идет звук,
чтобы выбежать навстречу.... 

Когда эмоции зашкаливают за отметку 37и2, опускаю запястья под холодную воду, как учили в институтах благородных девиц, и пытаюсь вспомнить ненаписавшиеся строчки. Они крутятся привкусом во рту, с горчинкой, с терпкой вязкостью, и никак не хотят округляться до слов и звуков. И мне хочется вместо запястий опустить под ледяную струю голову, но нельзя, на лице тушь и тени, и сейчас нужно будет выходить под свет солнца-прожектора и улыбаться так, как будто я - абсолютно здорова, как будто мои страхи не заболели ангиной, а у моей любви не случилось воспаление легких...
И я медленно поднимаю холодные запястья к вискам, и прижимаю их сильно-сильно, и пытаюсь вспомнить, хотя бы слово, хотя бы строчку, но ничего не выходит, и в глазах темнеет и идут круги, и я иду по миру наощупь- так даже проще, можно, улыбаясь, не боятся, что солнце однажды ослепит на всегда, и не бояться, что меня выдаст мой взгляд, слишком долго задерживающийся там, где ему не следует...

Когда руки дрожат от напряжения,
когда взгляд прячется по углам,
когда возникает страх поражения
собственного Я и напополам
раскалываются чувства, возникают вопросы:
почему - одиночество? Почему - усталость?
За что в жизни - сплошные черные полосы?
Что ушло в прошлое? Что - осталось?
Тогда, замотавшись разноцветным шарфом,
выйду на улицу, посмотрю в глаза звездам,
облачко пушисто-белого пара
выпущу с выдохом в морозный воздух;
а потом, в опустевшей на ночь глядя кофейне
закажу горького, горячего кофе
и буду играть в прятки со временем
на желания - будто бы я ему ровня...

Когда приходит темнота

Не остается ничего кроме голоса и дыхания

И еще вопросов

О смысле бытия и о том, сколько корицы положить на чашку кофе

И куда убрали мате и почему мы еще не сошли с ума

И хочется остановиться

По средине полночи

Чтобы неподвижность

Принесла отдых, которого нет в безумных разноцветных снах

Чтобы ухватить ниточку веры

В завтрашнее «хорошо»…

Спрятать свою боль
глубоко-глубоко; занавесить гипюром
и шифоном,
скрыть игрой свето-тени -
чтобы ты не чувствовал,
не перекладывал на свои плечи;
оставить
легкость и улыбку,
дарить ее тебе бесконечно,
чтобы ты верил, что я -
именно такая...

...и плакать ночами
украдкой,
чтобы ты не слышал...

Душа, занесенная снегом.
Привкус полыни. Лимонный чай.
Надорванный край
страницы. Двери ковчега,
заколоченные намертво.
Главное,
потерянное среди ненужных подробностей.
Вопросительные знаки
в начале предложений. Прага,
мечтой проникшая в мысли. Робость
и растерянность. Двадцать пятый январь.

Беседы на кухне за чаем уходят в прошлое.
Сложилось все как-то криво, наперекосяк...
Все, что ни сделано - к лучшему (к черту?); может быть.
Наших рук дело - подкравшийся ночью страх;
наших рук дело - ссоры, слезливо-душные,
дождь по лицу, перерывы на кофе в любви;
нашими мыслями вера бездумно разрушена,
фразами - губы закушены до крови.
Нам ли винить обстоятельства, быт, неурядицы,
если, проснувшись на голом холодном полу
пальцы друг другу навстречу упорно не тянутся,
спрятавшись в ночь, тихо мерзнут в дальнем углу...

долго находилась в состоянии:

Люди - любимые, лица - родные,
чувства - атомным взрывом.
Но отчего тогда пряди седые,
и отчего - тоскливо?
Сквозь вереницу судеб-историй
всматриваюсь в прошлое,
и каждый миг по но-вому больно
от нового хорошего.
Жизнь, переполненная событиями,
мной ощущается как вакуум;
счастье и горе теряют границы:
все одинаково.

а сегодня еду в метро, а там парень с гитарой. Слов почти не разобрать, но когда он проходил мимо было:
интересно, интересно,
как свободно бьется сердце
у людей из ниоткуда....
и захотелось расправить затекшие крылья....

Не посвящать стихов, но посвящать себя;
навечно уходить, и - вдруг - не жечь мосты;
не говорить "люблю", но чувствовать "боюсь";
быть верною женой за тысячи дорог...
Пусть все - самообман, но может быть и ты
поверишь в теплый свет из-под моих ресниц,
и будем каждый день с тобою по утрам
мы кофе пить - в прикуску с "я тебя люблю"...

Вывернуть наизнанку
прошлое,
разорвать сознание
крючками противоречий;
заставить почувствовать себя
брошенной
в одиночестве среди недоговоренностей
каждой нашей встречи;
ударить наотмашь
своей предутренней улыбкой
и поднять над городом
к весенним звездам;
связать руки,
не оставив права на ошибку,
сжать изо всей силы, не отпускать...
Поздно?....

Потеряла смысл и душу.
Раз - и нету. Пусто в сердце.
Все - никчемно и ненужно...
от себя куда мне деться?...

Он зашел за ней в начале обеденного перерыва. Они шли по снегу, и пушистые белые хлопья таяли в их волосах, и они смейлись. А потом зашли в уютную кофейню, и она заказала кофе со льдом, а официантка обслуживала медленно, и они опять смеялись и делали ставки, насколько она опаздает на работу...
а потом он позвонил и спросил, что она делает вечером, и она вспомнила, что у него же сегодня день рожденья, и они потом еще долго обсуждали, как все могло по-другому сложится в их отношениях, если бы...
а в середине концерта они вышли на улицу, и играли в снежки, и было так радостно и светло, как в детстве, и потом он ее поднял на руки, и закружил быстро-быстро, и она смеялась....
утром она встаа вместе с ним, хотя могла поспать гораздо дольше, и сварила ему кофе - слабенький, кофе в доме заканчивался, но это быол не важно, и не важен был бардак на кухне и не убраный вчерашний ужин, а важны были те истории, которые он рассказывал заьминуту до того, как ушел на работу...
а вечером он повел ее во французскую булочную, и там были старые фотографи на стенах и вязкий горячий шоколад, и кто-то еще пел на французском, но она не прислушивалась, потому что он рассказывал о чем-то...

......
И не важно, что каждый раз у него было разное имя и разное лицо. И не важно, что тот Он, с которым ей хотелось бы пережить все это, остался в своем городе-сказке, городе-мечте, за тысячи километров и никогда уже не вернется. Важно - что остались еще эти искорки снега под фонарями, и вязкая пленка на остывающем шоколаде, и рок-н-ролл, и запах кофе, и многое, многое, многое....

Чужая боль
входит в мою душу.
я впитываю ее, как губка,
я уже вся насквозь пропитана ею,
и она начинает болеть мне -
каждый день с новой силой...
не хватает мужества освободиться
или хотябы заплакать,
но именно в этом
смысл моего существования,
и каждый новый день
во мне остается частичка других,
и я сама становлюсь другой
или даже другими,
и уже не знаю,
где я, а где - они...

глава 1

Руки дрожали, пальцы с трудом попадали по клавиатуре. Саша сохранилась и откинулась на спинку стула. Закрыла глаза. Тут же появилась мысль: «пиво». Подумала эту мысли минут 15, а потом таки дошла до холодильника…
Было 4 часа утра. Диплом категорически не писался, сигареты закончились. В общем, все плохо. Завтра будет новый день…

( Read more... )